21.08.2025
Первый серьёзный удар по институту семьи был нанесён коммунистами-утопистами ещё до времен Парижской Коммуны. Затем – Революцией 1917 года в России (на короткий период, впрочем). А сегодня институт семьи с остервенелым озлоблением разрушают, как ни странно, «демократические и прогрессивные» страны Запада. Но обо всем по порядку.
В 1824 году Роберт Оуэн, представитель утопического социализма, основал коммуну «Новая Гармония» в штате Индиана (США) и заявил «…человек до сих пор был … рабом … частной или индивидуальной собственности, абсурдных и иррациональных систем религии и брака, основанного на индивидуальной собственности».[2] Через два года его община прекратила существование (разбежалась).
После смерти Оуэна его эстафету перенял другой влиятельный коммунист-утопист француз Шарль Фурье, который считал, что «любая форма сексуального удовлетворения, включая садомазохизм и даже инцест и скотство, должна быть разрешена до тех пор, пока это происходит по обоюдному согласию». На основе «теории» Фурье в 19 веке в США были созданы десятки коммунистических утопических коммун.
Все из них развалились почти сразу, кроме одной – коммуны «Онейда», которая просуществовала 32 года. Все жители коммуны жили в одном общем особняке. Община практиковала многоженство и групповой секс. Члены коммуны каждую новую неделю получали «справедливый» сексуальный доступ к любому сексуальному партнеру по своему выбору и обоюдному согласию. В конце концов, основатель, Джон Хамфри Нойес, бежал из страха перед судебным разбирательством со стороны церкви. Позже Нойес написал книги, легшие в основание так называемого «библейского коммунизма».
Доводы Фурье оказали влияние даже на Маркса. Ведь согласно логике Маркса, социальные проблемы, а за ними и моральные, проистекают из неравенства вследствие наличия частной собственности. А женщину Маркс считал также подневольной частной собственностью мужчины. Даже если все имущество сделать общим, то люди всё же будут иметь конфликты из-за своих супругов. И потому женщин тоже следовало «освободить», а точнее «обобществить». А о воспитании детей должно заботиться государство. Энгельс первоначально настолько горячо поддерживал эту идею «чистой любви», что часто бежал в этом вопросе «впереди паровоза» – самого Маркса.
Однако, постоянные неудачи создания утопических коммун в США преподали Марксу и Энгельсу отрезвляющий урок: еще не пришло время делать женщину общественной собственностью. Впоследствии основатели марксизма, судя по всему, вообще отказались ставить знак равенства между женщиной и собственностью, так как после смерти Маркса Энгельс опубликовал книгу «Происхождение семьи, частной собственности и государства», чтобы подправить марксистский взгляд на брак: “[моногамия] основана на верховенстве мужчины, явной целью которой является рождение детей бесспорного отцовства; которое требуется чтобы эти дети позже вошли в собственность своего отца как его естественные наследники. Она отличается от коллективного брака гораздо большей прочностью брачных уз, которые уже не могут быть расторгнуты по желанию партнеров”[3]
По всей видимости, именно такая коррекция видения роли женщины Марксом и Энгельсом не позволила полностью воплотить учениками Фурье (после его смерти) идею «обобществления» женщин в Парижской Коммуне 1871 года. Согласно данным версальских военных судов, всего к суду была привлечена 1051 женщина. Из них замужних было 338, а 117 состояли в гражданском браке.
Переводчик – Евгений Сеничкин
Источники:
Продолжение следует