8-800-100-44-55

Доабортное консультирование: проблемы, риски, поиск оптимальных решений

25.04.2017

Юлия Митрофановна Пучкова – психолог с 40-летним стажем. Своей профессии никогда не изменяла и всегда занималась психологической помощью. Сегодня Юлия Митрофановна – директор по науке АНО «Учебно-методический центр психологического доабортного консультирования» города Вологды. Несмотря на солидный вузовский стаж преподавателя и огромный практический опыт психолога, Ю. М. Пучкова приняла участие в семинаре по доабортному консультированию, который проходил в Москве в январе текущего года.

Свою собеседницу я слушала с большим интересом. Это разговор о том, насколько серьезно, вдумчиво и ответственно надо относиться к психологическому доабортному консультированию и в целом к такому драматичному явлению нашей жизни, как аборт.

Запрос времени

Юлия Митрофановна, расскажите немного о себе и о том, как Вы пришли в доабортное консультирование?

– Несмотря на то, что я почти 30 лет преподавала разные курсы психологии, интерес к практической деятельности всегда был превалирующим. Возможно, что именно это послужило тому, что в моем трудовом опыте сочетались преподавание, научно-методическая работа, практическая деятельность психолога и, что я считаю очень важным, постоянное повышение своей квалификации. Повышать квалификацию необходимо, потому что наука психология бурно развивается, особенно последние 20 лет. У нас до определенного времени была ортодоксальная советская психология, основанная на принципах марксизма-ленинизма, а за рубежом психология была более эмпирична и разнообразна в направлениях исследований, поскольку не ограничивалась единым стандартом. Но железный занавес упал, и те новые знания, которые сегодня поступают к нам, говорят о том, что существует некоторая разница между профессиональной подготовкой психологов за рубежом и в России. По отдельным направлениям в развитии психологических знаний мы отстаем примерно в 15-20 лет. Тем не менее эти бурно появляющиеся в последнее время новые знания и новые течения в нашей науке говорят о том, что психолог просто обречен, чтобы постоянно находиться в стадии повышения своей квалификации и обучения.

Доабортное консультирование – новое направление в современной отечественной психологии. Когда в 2010 году ко мне обратились с предложением выступить на научно-практической конференции с докладом о том, какие могут быть последствия у женщины, перенесшей в анамнезе аборт, я честно призналась, что ничего не знаю об этом. Тем не менее запрос остался. Поскольку я работала на кафедре практической психологии, то несколько членов нашей кафедры вместе со мной подготовили этот материал, и я все-таки выступила. Времени для подготовки было крайне мало – 3-4 дня. Но за эти дни, мне кажется, я узнала по данному вопросу столько, сколько я не знала до этого ничего.

Видимо, эта обширная информации и какое-то внутреннее недоумение, что я ничего не знаю по этому вопросу, и почему я раньше об этом не задумывалась, хотя нахожусь в довольно преклонном возрасте, меня сильно поразили. Возник внутренний диссонанс, чувство неудовлетворенности, поэтому я стала продолжать знакомиться с этими материалами, тем более, что сейчас они доступны для изучения.

Я стала разговаривать со специалистами в области гинекологии и акушерства, интересоваться темой абортов с разных точек зрения. В результате буквально через несколько месяцев мы с коллегами задумались о том, как работать в данном направлении, как грамотно построить эту работу, если у нас так мало знаний и научной информации и вообще нет практики. Тем не менее мы прекрасно отдавали себе отчет, насколько остро эта проблема стоит для огромного числа женщин, семей и в целом нашего общества. Я стала думать о том, какую профессиональную подготовку должен пройти психолог, чтобы быть полезным женщинам, перенесшим аборт или намеревающимся это сделать. Как отбирать этих психологов, по каким критериям.

– Наверное, не каждый психолог может работать в доабортном консультировании?

– Я сразу поняла, что далеко не каждый психолог может работать с такой темой. Особенно она тяжела для тех, кто находится пока в фертильном возрасте, так как идет борьба между желанием реализовать свое природное призвание материнства и тем, что есть немало сдерживающих факторов приобретенного характера в силу социальной деструкции в обществе и мутной идеологии в отношении рождаемости.

Я стала задумываться также еще и над тем, как организовать работу практикующих психологов, чтобы они сохраняли, с одной стороны, конфиденциальность и бережно относились к историям женщин, которые могли оказаться у них на приеме. С другой стороны, как сделать так, чтобы этот вопрос был обсуждаемым, открытым, подвергнутым анализу, потому что оставлять специалиста один на один с этими внутренними интеллектуальными схемами, которые наверняка будут работать у него как у практикующего психолога, но вместе с тем не имеющего специальной подготовки – это я тоже понимала. Одним словом, было очень много вопросов, которые потребовали ответов.

От табуированности – к открытости

– Таким образом родился проект создания специальной организации по доабортному направлению?

Именно так. Буквально через год возникла необходимость создания независимого учебно-методического центра, в рамках которого началось бы изучение всех этих вопросов, поиски путей их решения.

Мы приступили к разработке методики отбора психологов данного профиля, включающего в себя критерии оценки качества их работы. А в рамках постоянно действующего семинара наши коллеги могли бы повышать уровень своей квалификации именно в области доабортного консультирования.

Когда это все сложилась, когда появился учебно-методический центр, мы приступили к работе. Одновременно появилось необходимость тиражирования нашей модели работы в другие регионы, потому что в это время появился большой интерес к данному направлению, стали возникать общественные движения против абортов, появились люди, желающие оказывать психологическую помощь женщинам, собирающимся сделать аборт.

– Сегодня даже удивительно, почему такую острую жизненную проблему не обсуждали открыто в обществе.

Конечно, я столкнулась с тем, что не только я сама, но и другие психологи тоже имеют очень слабое представления о том, что на самом деле происходит с психологией женщины, с психологией семейных отношений, что происходит с мужчинами в этой ситуации, и что чувствуют ее дети, которые уже есть в семье, и что будут чувствовать те, которые могут еще родиться после перенесенных абортов. Это та информация, которая всегда была табуирована в нашей стране, но при этом имела мощное эмоционально окрашенное и разрушительное влияние на нас. Нигде данная информация не обсуждалась на официальном уровне ни профессионалами в своей области, ни политиками, ни государственными деятелями. По сути, никто этим не занимался. И вдруг все это вышло на поверхность, об этом стали открыто говорить вслух, писать. Видимо, некоторые социальные свободы и накопленные знания в области психологии человека позволили этот пласт поднять и начать размышлять о нем, анализировать, изучать его.

Винсент Монтгомери Ру

– Получается, что ваш учебно-методический Центр первопроходец в этой области в нашей стране?

На сегодняшний день, я говорю совершенно авторитетно, в нашей стране практически нет серьезных научных и масштабных исследований, посвященных психологическим последствиям перенесенных травм от аборта. Тем не менее профессиональный интерес у нас высок, и мы нашли возможность встретиться с человеком, который впервые в мире за всю нашу историю сформулировал понятие постабортного синдрома (ПАС). Это американский ученый Винсент Монтгомери Ру, доктор философии, содиректор Института постабортных исследований в Джексонвилле. Он почти 40 лет занимается изучением ПАС. В 2016 году мы пригласили его на нашу международную конференцию, на которой шла речь о том, как в Америке проводится доабортное и постабортное консультирование и как у нас.

V_Rue-225x300.jpg

Когда он послушал, что мы предложили в качестве своей модели, а человек он немногословный и очень сдержанный, в это время я увидела на его лице чувство глубокого уважения к нам. Он сказал буквально несколько слов: «Это очень хорошо, это очень правильно. Я рассчитываю с вами поддерживать научные отношения и готов к сотрудничеству в оказании помощи развитию вашего проекта».

Это была очень высокая оценка, хотя, конечно, сегодня не модно ссылаться на то, как нас оценивают какие-то зарубежные эксперты. Но для меня данная оценка была значима, только потому что Винсент Ру всю свою жизнь сознательно посвятил изучению этого феномена. Это он в 1981 году выступил в Конгрессе США, рассказав о том, что прерывание беременности отражается на жизни и личной судьбе не только самой женщины, но и ее детей, мужа, семьи и, конечно, врача, который делает эту операцию. Надо сказать, его тоже в то время не приняли всерьез. Этому очень умному человеку понадобилось довольно много времени, чтобы доказать свою научную правоту. И он это сделал. Сейчас Винсент Монтгомери Ру руководит институтом, который занимается изучением постабортных расстройств.

Зри в корень

– А что у нас в этом направлении?

К сожалению, у нас не было таких исследований. Пока все наши знания в области причин – почему женщины идут на прерывание беременности, как это отражается на ее психологии, ее внутреннем душевном, духовном устроении, как это отражается на жизни ее детей, мужа, семьи – на самом деле, мы можем сказать об этом одним словом – это отражается плохо. А как именно с точки зрения психологии, мы этого не можем объяснить до конца. Поэтому в нашем учебно-методическом центре стоит задача заниматься исключительно вот этими научно-исследовательскими проектами, которые бы позволили собрать хороший с точки зрения достоверности материал, чтобы постепенно приступить к объяснению данных вопросов. Отчасти на некоторые вопросы, мы уже дали ответы.

– О каких именно ответах Вы говорите?

Сегодня на семинарах, которые проводятся по обучению психологов по доабортному консультированию, отчасти звучат эти ответы. Например, мы выделили так называемые декларируемые и внутренние психологические причины прерывания беременности. Раньше нам казалось, что женщины действительно делают аборты, потому что плохая социальная ситуация, низкий уровень экономического состояния семьи, отсутствие работы, еще какие-то подобные причины. Мы также предполагали, что 2/3 причин лежит в области психологии. На самом деле, как показало наше исследование, практически все причины лежат глубоко в психологическом внутреннем мире женщины, в ее личной судьбе и даже более того в истории ее жизни. Это очень сочетается с тем, что говорят наши духовные отцы: есть грех, который человек приобрел в процессе в своей собственной жизни сам, а есть родовой грех грех наших предков, и он никуда не денется до тех пор, пока не будет осознан и пока члены семьи не раскаются, не переосмыслят его роль в их личной жизни.

– Поясните, пожалуйста, на примере.

Женщина думает, что причина ее нежелания иметь детей, потому что, к примеру, муж против ребенка, или не зарегистрирован брак, или слишком рано, или слишком поздно, или нет денег, работы… Тем не менее, когда психолог качественно и профессионально проводит беседу, женщины сами в конце этого консультативного сеанса произносят часто одинаковым образом звучащую фразу: «Да, конечно, это я все сама себе придумываю, что не могу родить этого ребенка, просто я его не хочу. Я не хочу, чтобы он жил так, как я жила, я не хочу, чтобы у него была такая несчастная жизнь, как у меня, я не хочу, чтобы у него было столько испытаний..». И это говорит о том, что во время консультирования с ней надо говорить не столько о том, чтобы оставить ребенка, а ей нужно уделить столько времени, чтобы она была понята, выслушана, чтобы у нее было время для рассказа, о чем она не говорила никогда и ни с кем – ни с близкой подругой, ни с матерью, ни родной сестрой, ни с мужем. И в этом женщины сами часто признаются.

На самом деле есть вещи, когда человек никогда ни под каким предлогом не захочет добровольно рассказывать о себе. А психологическая консультация так устроена, что наши технологии позволяют как раз создать это чувство безопасности, конфиденциальности, эмпатии…И так человек может раскрыться, осознать, осмыслить, что с ним происходит…

Еще раньше, прежде этой своей работы, я всегда испытывала чувство глубокой благодарности и признательности людям, когда во время консультирования произносили мне такую фразу: «Вы знаете, я 40 лет живу с этим, но никогда об этом никому не рассказывала». Например, об инцестных отношениях в детстве девочки, о том, что произошло предательство отца, и девочка перенесла это предательство, как страшный урон для себя, как потерю своей женственности, как потерю веры в себя как в женщину, которая могла бы дать много любви, тепла, заботы другим людям. А она ничего не может, потому что она, как иссушенная земля, как выжженная целина…О ребенке она и думать не может.

О влиянии по материнской линии

Как я понимаю, понять подлинные причины своего поведения женщина самостоятельно не сможет?

– Применив свой опыт практикующего психолога, я поняла, что при консультировании нужно разделять этих клиентов и предмет консультирования, потому что на консультации присутствует как минимум двое, а с точки зрения психоаналитической психологии на этой консультации присутствуют сразу несколько человек. Потому что женщина содержит в себе материнскую фигуру, то есть свою мать и еще тех матерей, которые были по материнской линии бабушка, прабабушка, материнские сестры. То есть все женщины по материнскому роду вот таким синергетическим образом присутствуют в ее материнском поведении.

b.jpg

Консультируя одну женщину, мы должны понимать: у нее есть уникальная история не только ее самой, но и женщин ее семьи, которые на информационном или, как принято говорить, на трансгенерационном уровне передают ей свой опыт. Это происходит неосознанно. А женщина даже не может управлять этим, она не может запретить себе не повторять этот негативный опыт. Она встречается конкретно в своей жизненной ситуации с обстоятельствами, которые заставляют этот опыт актуализироваться и воплощаться в реальной ее жизни, в реальных ее отношениях с другими людьми, с мужчинами, в частности, с детьми…

Многие женщины задавали себе вопрос, а почему мне попадаются такие мужчины – один за другим, все пьющие? Или почему, например, у меня дети такие разные: всем одинаково даю любовь, одинаковую заботу, а они по-разному ко мне относятся? И это говорит как раз о том, что мы сами не способны изучить свой собственный опыт, о котором я говорю. Вот эту синергию материнских жизней матери, бабушки, прабабушки, всех их родственников по женской линии мы сами самостоятельно увидеть не можем. Мы можем сделать это только тогда, когда мы встречаемся с какими-то трудностями в жизни, как бы мы упираемся в угол, и в этом углу обязательно должен появиться понимающий профессионал и, конечно, это должен быть психолог.

– Врач, социальный работник тоже не смогут?

Это не может быть ни социальный работник, ни даже врач, ни акушерка. Как сейчас говорят: «Ну что такого особенного в этом доабортном консультировании? Я, как врач, буду этим заниматься, тем более, это допускается в порядке оказания акушерско-гинекологической помощи».

Я считаю, что это неправомерно, потому что женщина рассчитывает как раз на глубинное понимание своих внутренних психологических причин, почему она боится своего материнства, отказывается от него. А аборт – это самый страшный случай отказа от своего материнства.

–Иногда консультант предлагает женщинам, желающим сделать аборт, родить ребенка или отдать, к примеру в детский дом или бездетным супругам. Но женщины возмущенно отказываются от такого предложения.

В нашем обществе гораздо более осуждаемо, более порицаемо и кажется более безнравственным, когда женщина рожает ребенка и оставляет его в роддоме. Но при этом она сохраняет свое репродуктивное здоровье и дает шанс выжить рожденному человечку, который, возможно, будет наградой и утешением для тех людей, которые в силу каких-то физиологических или психологических причин не могут иметь детей. Только мы этих женщин называем «кукушками» и порицаем их иногда очень жестоко. Но при этом в обществе совершенно не осуждается и не подвергается никакой оценке действия тех женщин, которые убивают детей в самом, что называется, нежном, беззащитном возрасте – нескольких недель, когда в этом крохотном человечке самая мощная жажда жизни, потому что он развивается просто с космическими скоростями. Видимо, в нем столько энергии, силы, любви женщины и мужчины, которые дали ему жизнь, что зачатый ребенок иногда вырастает в самых неблагоприятных условиях.

Действительно, с одной стороны, это самый нежный, а с другой стороны, самый сильный этап в развитии человеческой жизни. Это начало жизни. Просто мы никогда не задумывались об этом, настолько глубоко находились под влиянием тех социальных стереотипов, которые активно муссировались в нашем языке, в нашем информационном пространстве, даже и в образовании, и в устах профессионалов, которые ответственны за решение жизненно важных задач. Это врачи, педагоги, социологи, политики, руководители всех уровней – никто никогда не говорил о том, что аборт – это прекращение жизни, это смерть. Мы никогда не пользовались этим языком. У нас был ложный стыд. Это было запрещено обсуждать, потому что это делали все.

– Ну как же все?

– Я думаю, что это делали все. Если взять одну семью, то это может быть бабушка, ее сестры, племянницы, дочери и так далее. По материнской и по отцовской линии мы всегда найдем тех, кто делал аборты. Когда мы исследуем историю женщины, то это обязательно обнаруживаем. Иногда женщины говорят: «Я не знаю, мама делала или нет, но тетя делала точно».

Эта тема очень сложна и для понимания, и для объяснения поведения женщины. Потому что еще раз скажу, что у нас нет таких исследований, которые могли бы раскрыть закономерности поведения женщины на разных этапах ее жизни. Поэтому психологам объяснить многое из того, что происходит с такими женщинами, трудно.

Проблемы и искушения

– Психологу, наверное, нельзя ошибаться? Слишком ответственная у него работа.

Есть одна трудность, на которую хочется обратить внимание. Считается, что достаточно только окончить университет, и ты уже умеешь решать широкий спектр профессиональных задач. Это не так. Проработав сорок лет в психологии, я могу совершенно ответственно говорить, что университетская подготовка это всего-навсего первая ступень. Если человек хочет работать психологом, то ему непременно нужна специализация, повышение квалификации и овладение знаниями в определенных областях психологии.

А если работать в области доабортного консультирования, то здесь надо очень много брать из области совершенно новых знаний, которых раньше не было, и которые до сих пор не преподаются в университетах. Это и перинатальная психология, и психология материнства, и семейная системная терапия, это и кризисное консультирование… Как это все формируется и как это сказывается на качестве жизни и обусловливает нашу счастливость во взрослой жизни и нашу способность к созданию семьи и рождению детей. Это нигде не преподавалось в университетах и сейчас не преподается.

Поэтому если человек слабо чувствует себя в области данных направлений в практической психологии, то ему будет очень трудно заниматься доабортным консультированием.

Есть еще одна трудность, и она является великим заблуждением психологов, думающих о том, что если у них университетское образование, то они все правильно объективно понимают и они могут все объяснить в другом человеке. Потому что со времен Льва Семеновича Выготского в нашей отечественной психологии даже существовало описание одного из самых сложных феноменов работы человека с человеком. Это то, что мы работаем с людьми и при этом сами являемся людьми. Поэтому нам, как людям, тоже свойственны и ошибки, и какие-то деструктивные моменты искажения в картине мира, субъективные объяснения и ограничения в понимание того, как правильно поступить в той или иной ситуации. И это смешение субъективных образов, субъективного представления картины мира и приписывание другому человеку того, что на самом деле ты думаешь и понимаешь, оцениваешь ты сам – это большое искушение.

Поэтому психологам, которые хотят работать качественно и профессионально, обязательно нужен другой психолог, с которым он мог бы перепроверять свои психологические профессиональные действия, иначе он будет совершать ошибку за ошибкой.

– Мне кажется, что в нашем обществе есть определенная степень недоверия к психологам.

Многие люди сейчас задаются вопросом: где найти хорошего психолога? Это мы видим и в интернете. На сайтах представлены красивые фотографии психологов, очень красивые биографии, где рассказывается, чем и как они занимаются, где учились, какие знания они имеют но этого никто не может проверить. Сегодня многие простые люди в замешательстве, недоумении. Это говорит о чем? Может, они уже попробовали проконсультироваться у одного-другого психолога и потерпели неудачу? И как однажды мне сказал человек, пришедший на консультацию: «Я обошел всех психологов, которых рекомендовали мои знакомые, и понял, что они ничего не понимают».Так бывает, когда человек может разочароваться в профессиональной помощи специалиста.

В обыденной жизни появляются вот такие обороты: «психологи-манипуляторы», «психологи-обманщики», «они ничего не понимают». Это как раз выражение тех, видимо, результатов, которые бы люди не хотели получать от общения с профессиональным психологом, но получили. Особенно это недопустимо в области доабортного консультирования, где, во-первых, встреча с женщиной уникальна сама по себе, потому что женщина может больше никогда не прийти к другим психологам. Поэтому первая встреча может обусловить все последующие встречи и отношения с представителями профессии психолога. Вообще в череде событий первая и последняя встречи запоминаются ярче всего. Поэтому я бы хотела, чтобы встречи у психолога по доабортному консультированию всегда были очень качественными и эффективными для клиентов, чтобы наши немотивированные женщины, пришедшие на консультацию, стали бы нашими клиентами, нашими добрыми союзниками в изучении тех очень сложных феноменов, которые происходят в психологии женщины, делающей аборты.

9njZ4AFW21M.jpg

Аборт - это разрушение души женщины

- Как Вы оцениваете семинар, который проводит психолог «Покрова» Елена Юрьевна Шабалина?

Семинар Елены Юрьевны заслуживает самых высоких оценок. С моей точки зрения он ориентирован на аудиторию, где сидят представители разных профессий. Интерес к доабортному консультированию чрезвычайно высок, сегодня это тренд, все хотят им заниматься, и не только психологи. Поэтому такая форма проведения семинара, как научно-просветительская, информационная, наиболее полезна. Она как бы возвращает людей к общему аналогу в понимании проблемы и поиску единого языка, на котором теперь могут достаточно эффективно общаться представители разных профессиональных групп.

Хотелось бы отметить, что мы сейчас живем в мире диаметрально противоположных аналогов. Что это такое? Это когда люди говорят, казалось бы, на одном русском языке, но при этом совершенно не понимают друг друга. Это свойственно для представителей разных специальностей, например, учитель математики и программист. Они говорят об одном и том же, но разными словами. Они представители одной профессии, но они не понимают друг друга. Врачи разных специальностей не понимают друг друга. Так вот говорить на аналоговом уровне сегодня может очень малое число людей. У Елены Юрьевны это получается.

В начале семинара она говорила о том же, о чем и я говорю на своих занятиях: к чему призвана медицина? Это оказание помощи людям в укреплении здоровья человека, увеличении продолжительности жизни. Операции, которые проводят врачи, возвращают людей к жизни. Но только одна процедура, которая нарушает это представление о медицине и о врачах и ведет к смерти, – это аборт. Но при этом мы так очень красиво ее называем – «медицинская услуга».

Это разрушение жизни не только зачатого ребенка, но это разрушение души женщины, ее веры в добро. Эта женщина перестает контролировать события в своей жизни, она перестает быть теплой и психологичной своим детям, живущим или рожденным потом. Она перестает быть душой семьи, заботливой, нежной, женственной, привлекательной для своего мужа. Потому что женщина, сделавшая аборт, холодеет, у нее в сердце зарождается неприязнь к тому, кто стал источником ее страданий. Этим источником она часто делает своего мужа…

Поэтому, конечно, нам нужно серьезно заниматься доабортным консультированием. И в то же время обучать и поддерживать всех, кто желает этим заниматься. Это хорошо, что в нашем обществе появляется вот такая прослойка людей, мотивированных на оказание помощи женщинам в кризисной беременности или перенесшим аборт.

Вместе с тем, мы сейчас должны потратить много сил на то, чтобы изучать эти явления, научно описывать их, чтобы быть уверенными в том, что мы правильно понимаем их. А не придумывать, не фантазировать в своей голове на основе только своего субъективного опыта.

Поэтому Елене Юрьевне респект за то, что она работает в этом направлении. Я думаю, что мы с ней единомышленники, мы соратники в этих общественных движениях «За жизнь» и «Святость материнства». Мы одинаково позитивно стремимся к тому, чтобы эти движения приобретали практический, полезный характер. Мы должны быть полезными людям, чтобы они чувствовали, что их правильно понимают, правильно объясняют их проблемы и помогают прервать вот эту трансгенерационную передачу деструктивного материнского опыта. Прервать, чтобы эти циклы больше не повторялись в последующем поколении.

Доабортное консультирование это не уговаривание и не отговаривание женщин от аборта. Это способ дать им понять себя, узнать себя, понять что кроется в их душе и что толкает их к такому жесткому регулированию рождения детей. На самом деле, деструктивное материнское поведение кроется часто в их в семье, в их семейной истории. Если эта история имеет отягощающий характер, выраженную деструкцию, накопленную несколькими поколениями, то женщине очень трудно устоять и не сделать аборт, как бы ее ни привлекали какими-то материальными подарками.

Слово «Бог» и слово «мать» святы

– Кто же сохраняет беременность?

Их очень много, разного типа, разного характера, разных судеб. Сохраняют те женщины, у которых есть ресурс материнской любви и которые в своей жизни получили опыт качественного материнского ухаживания, понимания и заботы, даже при трудностях экономического или какого-то другого дефицитарного характера. Если в семье были любовь, уважение к детям, забота о них, то у сыновей и дочерей обязательно останется некий ресурс человеческих духовных отношений, который позволяет им найти супружескую пару и принять своих детей, и, если необходимо, выйти из каких-то серьезных проблем, даже трудного экономического характера. Вот насколько важна роль матери в семье. Именно она обеспечивает своих детей на счастливость или несчастливость на всю оставшуюся жизнь.

Поэтому во все времена во всех культурах к матери такой пиетет, такое уважение. Это социокультурный опыт народов доказал, что мать достойна этого уважения, такого высокого места в жизни каждого человека. Имя матери люди всегда защищали, оно свято. Есть два святых слова в жизни человека – это слово «Бог» и слово «мать». Мне кажется, что доабортное консультирование об этом: о возрождении материнства, о возрождении материнского поведения, возрождении места и роли матери-женщины в семье. И работа с аудиторией в обучении психологов тоже решает эту задачу.

Татьяна Симонова

Справка

АНО «Учебно-методический центр психологического доабортного консультирования» существует с 2010 года. Специалистами Центра на конец 2016 года проведено уже более 24 222 консультаций. 2400 – такое количество жизней удалось помочь сохранить.

Работу с беременными женщинами проводят только штатные профессиональные психологи с высшим образованием. Они регулярно проходят обучение по специальной программе "Психологическое доабортное консультирование", разработанной Центром. Программа утверждена Министерством здравоохранения РФ.